Pandora hearts: new fairy tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Pandora hearts: new fairy tale » Эпизоды » FB "I'm your servant, my immortal." (с)


FB "I'm your servant, my immortal." (с)

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Временной промежуток, дата событий: Практически сразу же после того, как Винсент похищает Лео и объявляет себя его личным слугой, ещё до официального становления Баскервиллем.

Описание ситуации и место действия: Герцог Бернард Найтрей, ныне уже покойный, сообщил младшему приемному сыну о том, что слуга почившего Элиота, нелюдимый и незаметный с первого взгляда мальчишка, Лео - никто иной, как воплощение будущего Глена Баскервилля. Герцог просит Винсента забрать мальчика из-под стражи Пандоры, требуя взамен на эту информацию спрятаться под теплым крылом Баскервиллей, снова быть под защитой; но забыв, с насколько невменяемым и ведомым чувствами человеком имеет дело, лишается своей головы.
Впрочем, одну из просьб герцога Найтрея Винсент исполняет - похищает юного Лео Баскервилля прямиком из Пандоры, где головы несогласных с ним падают одна за другой. Он прекрасно знает, чего хочет, и его желание под силу выполнить только этому мальчику, ещё до конца не осознавшему, насколько великая и несчастная судьба его ждет. В качестве платы за исполнение желания Винсент предлагает ему свои услуги - он будет его верным слугой, защищать и оберегать, пока Лео это требуется. И кто бы мог подумать, что первым приказом будет невинное и такое трогательное...
- Для начала подстриги меня, Винсент. Я устал прятаться.

Участники эпизода: Leo Baskerville, Vincent Nightray

0

2

До того момента, как Винсент Найтрей пришел, чтобы забрать его, Лео ни разу даже словом не перекинулся с этим человеком. Да и пересекались они лишь пару раз в коридорах поместья Найтрей, но тогда блондин даже внимания не обращал на приветствовавшего его положенным по этикету поклоном юношу. По сути, Лео ничего не было известно об этом человеке, кроме многочисленных слухов, принимать которые на веру он всегда считал глупостью.
Но человек этот, как оказалось, был полон сюрпризов.
Первым сюрпризом было, собственно, то, что он явился за ним в штаб «Пандоры». Честно говоря, он был последним человеком, чье лицо Лео ожидал увидеть под темным капюшоном. И его слова…
- Я здесь, чтобы передать тебе последние слова Эллиота…
В тот момент, когда мужчина произнес эти слова, сердце Лео, кажется, пропустило один или два удара. Последние слова… Эллиота? Одной этой фразы было достаточно, чтобы юноша устремился вслед за мужчиной, оставлявшим на своем пути реки крови.
Вторым сюрпризом оказалась Деймос – вторая, нелегальная Цепь Винсента Найтрея. И тот факт, что именно он оказался изначальным Охотником за головами. Ощущение того, что семья Найтрей уничтожила себя сама, стало полным.
Третьим сюрпризом оказалось знание, которым обладал Винсент Найтрей. Знание о том, что Лео мог видеть и слышать. Впрочем, этот сюрприз стал выглядеть не таким уж удивительным после того, как Винсент подробно объяснил, откуда он получил эту информацию.
Четвертым – и пока последним на этот день – сюрпризом оказалось желание этого столь странного во всех отношениях человека.
- Я хочу, чтобы ты… завладел Волей Бездны. И с ее силой избавил мир от моего существования.
Юноша замер, недоверчиво на него уставившись. Но, похоже, этот человек действительно хотел исчезнуть. Исчезнуть, потому что верил, что не будь его на свете – дорогой ему человек, старший брат смог бы стать счастливым.
В этот момент Лео овладело ощущение некоего единства душ с этим человеком. Ведь, по правде говоря, не встреть он Эллиота, тот до сих пор был бы жив и, скорее всего, счастлив.
Обещание было дано. «Контракт» заключен. С этого момента Лео больше не был «просто Лео, слуга Эллиота Найтрея». «Господин мой, Лео Баскервилль» - вот как прозвучали эти слова из уст Винсента Найтрея, и так Лео предстояло звать себя отныне.
Но пока – пока – можно не думать обо всем этом. У него еще будет немного времени, чтобы обдумать ситуацию. Легкое щелканье ножниц, обрезающих одну темную прядь за другой, звучит до странности успокаивающе, обнадеживающе. Вот только почему-то с каждой упавшей на пол прядью Лео кажется, будто от него откалывается кусочек души, кусочек его былой личности, кусочек – чего?
Но об этом – опять же – подумать можно было и позже. А пока ему просто хотелось насладиться этим минутами тишины и относительного спокойствия.
Прикрыв глаза и изо всех сил стараясь сохранять вертикальное положение, под равномерное щелканье ножниц, юноша позволил себе погрузиться в легкую полудрему.

Отредактировано Leo Baskerville (Суббота, 13 апреля, 2013г. 15:06:17)

+2

3

Волосы. Такой знакомый способ спрятаться.  Фундамент неприступной крепостной стены. Как же просто он рушится.
Пальцы плавно скользили по влажным угольным прядям, с легкостью укорачивая одну за другой.  Не сильно. Так, для большей опрятности. Сколько Винсент помнил, у этого мальчишки на голове всегда был хаос. Это да еще большие нелепые очки делали его таким комичным. Интересно, приходило ли кому-нибудь в голову, как сильно терзается душа под презабавной нескладной оболочкой? Наверное, нет. Хотя, почему «наверное»? Разумеется! Кто бы вообще стал занимать свои мысли жалким сиротой? Если он в них и мелькал, то только в самом нелестном контексте, о котором Винсент был наслышан. Старшие братья и сестры не уставали мусолить эту тему и не устали бы никогда, если бы, конечно, не лишились голов...
Элиот, Элиот… Натворил же он дел. Винсент так долго ломал голову над тем, кто же так любезно, с усердием маньяка выполняет за него всю грязную работу. Что за безумец решил уподобиться Королеве Головорезов? Мог ли он предположить, что приветливо улыбался этому самому безумцу каждый раз, когда тот возвращался домой на каникулы?
Найтрей тихо, почти бесшумно обошел неподвижно сидящего господина и опустился перед ним на одно колено, принимаясь за челку.  Лицо. Какое же усталое, осунувшееся у этого ребенка лицо. Как он бледен и как глубоко залегли под глазами тени. Что ж, он пережил далеко не детское горе – потерял единственного друга на всем белом свете. Но время лечит. Тем более, таких как он. У него впереди целая вечность. Он еще многих потеряет и, в конце концов, перестанет придавать этому значение, как и многие до него. Это нормально. Так и должно быть. А пока Винсент сделает все возможное, чтобы не дать его неимоверно глубокой душевной ране загноиться.
- Господин? – усмешка и короткие мгновения тишины. – Мне кажется, Вы избрали не лучшее место  для сна.
Господин…  До чего же все-таки коварный у судьбы норов. Мог ли он предположить, что сотню лет спустя опять назовет господином кого-то близкого к Баскервиллям. Самого Баскервилля. Главу дома. И смех, и грех.

Отредактировано Vincent Nightray (Суббота, 13 апреля, 2013г. 22:17:28)

+1

4

- Господин? Мне кажется, Вы избрали не лучшее место для сна.
Тихий голос Винсента заставил юношу вздрогнуть и открыть глаза. Он не сразу вспомнил, где он и почему перед ним на коленях стоит Винсент Найтрей, а когда вспомнил, чуть нахмурился и отвел взгляд в сторону.
- Я не спал, - голос юноши звучал тихо и упрямо. – Я просто закрыл глаза, чтобы в них не попали волосы.
Он перевел взгляд на ножницы в руках мужчины.
- Ты закончил?
Не дожидаясь ответа, он осторожно подергал себя за прядь теперь столь непривычно коротких волос. Аккуратно состриженная челка больше не мешала обзору, и так странно и жутко было вновь видеть этот мир таким, какой он есть, заполненным мириадами танцующих золотых искр.
- Надеюсь, оно смотрится не так уж плохо… - пробормотал юноша, озираясь в поисках зеркала.
Впрочем, хуже, чем было раньше, его волосы выглядеть точно не могли. Резко поднявшись с табурета, на котором сидел, и стряхивая на ходу остатки состриженных волос с одежды, юноша отправился на поиски зеркала, не обращая никакого внимания на все еще стоявшего на коленях блондина.
На самом деле, Лео было немного страшно вновь увидеть свое собственное лицо, не скрытое этой кошмарной густой челкой. Как будто бы, изменив прическу, он стал совершенно другим человеком, которым становиться не хотел. И теперь увидеть собственное отражение значило окончательно перестать быть собой и превратиться в кого-то другого.
Зеркало обнаружилось в одном из ящиков стоявшего в дальнем углу комнаты стола. Сделав глубокий вдох, будто перед погружением в воду, юноша уставился на свое отражение.
В комнате повисла тишина.

+1

5

- …Я просто закрыл глаза, чтобы в них не попали волосы.
- Как Вам будет угодно, мой господин.
До чего смешной паренек. Он еще не привык к своей новой роли, еще не отошел от шока, еще смущается. Ничего. Это пройдет. Он станет достойным Баскервиллем, в этом сомневаться не приходится. Может быть, даже вдохнет в их старческое царство новую жизнь, свежую кровь. Жаль, что он, Винсент, скорее всего, этого уже не увидит.
- Вы приказали не переусердствовать, так что форму я сохранил.
Найтрей проводил мальчишку внимательным взглядом. Такой нескладный, странноватый, как будто нездешний.  Хотя, почему «как будто»? Так и есть, нездешний. Нездешнее не придумаешь. Такой же, как и предыдущий Глен.
«Интересно, что накладывает на них этот отпечаток схожести? Не только имя, ведь верно?»
Винсент поднялся с колен, отряхнул брюки беглым привычным движением, и осторожно положил ножницы на пуф.
- Вы прекрасны, бесспорно, прекрасны. – шепот, слишком громкий в этой мягкой, обволакивающей тишине. А еще какой-то лишний. Однако даже, если молчание им обоим во стократ приятнее любого, даже самого увлекательного разговора, оно не может длиться вечно. Все хорошее когда-нибудь кончается. В их случае – тем более.
Несколько тихих неспешных шагов, и вот Найтрей уже за спиной своего господина, смотрит поверх плеча на его отражение в маленьком зеркальце, в огромные глаза-омуты, столь же устрашающие, сколь и завораживающие, и улыбается, как улыбаются знатоки, глядя на истинное произведение искусства.
- Грех было прятать такую красоту все эти годы.

0

6

Если на навязчивый шепот слуги Лео предпочел не обращать внимания, то неожиданное возникновение Винсента за его спиной заставило юношу вздрогнуть, а столь неуместные слова о красоте – залиться краской гнева и смущения.
- Что за чушь ты несешь?
Уж кого-кого, а себя Лео никогда бы не назвал “красивым”. Да и зачем это нужно? О красоте пусть девчонки думают, все равно они больше ни на что не годятся.
Сделав несколько поспешных шагов в сторону, Лео с подозрением уставился на Винсента.
- Странный ты…
Чуть склонив голову набок, юноша вновь подергал себя за прядь волос. Интересно, как долго он будет привыкать к новому видению мира? Правда, он не мог не признать, что в этом безумном танце золотых блесток было что-то… завораживающе красивое.
Помотав головой, юноша вновь принялся сверлить блондина настороженным взглядом.
- Странный… Еще и комментарии странные делаешь. Если верить слухам, ходившим между слугами в поместье, ты – извращенец, помешанный на собственном старшем брате…
Лео нахмурился.
- Но сейчас ты ведешь себя абсолютно нормально… ну, почти. Это как?
Теперь, когда волнения последних часов немного улеглись, юноша впервые задумался, а насколько действительно он может доверять своему новоиспеченному “слуге”?

0

7

- Если господину неприятны комплименты, я не посмею больше и слова произнести в таком духе.
Винсент усмехнулся и склонил голову в коротком поклоне. Сколько раз за сегодня он уже гнул спину перед этим мальчишкой? Десять? Двадцать? А впрочем, какая разница? Уже к концу недели число поклонов совершенно точно перевалит за пару сотен, за это он мог ручаться.
«Помнится, в детстве я был более усерден в этом плане» - да уж, прежнему господину он отвешивал поклоны по поводу и без. Ему, ребенку, нравился этот чинный ритуал. Он походил на игру, к тому же его за это частенько хвалили, а что еще нужно мальчонке, кроме похвалы?
Молодой человек внимательно следил за Лео, за каждым его жестом, мельчайшим изменением выражения лица. Ему еще предстояло изучить его как следует, прочесть вдоль и поперек, научиться понимать с полуслова и научить его доверять.
- Если верить слухам, ходившим между слугами в поместье, ты – извращенец, помешанный на собственном старшем брате…
«Вот тебе раз!»
- Хаха, ну и глупости! – нервически рассмеялся Винсент.
«Ну, юноша, я Вам этот выпад еще припомню, так и знайте».
Нет, в некотором смысле это замечание не было лишено львиной доли истины, однако услышать это вот так вот прямо, без прикрас, в одно предложение, да еще и таким тоном… Обидно, знаете ли.
- Я самое невинное и преданное существо на всем белом свете, в этом Вы можете не сомневаться. Уж точно побелее и попушистее всех этих грязных сплетников, от которых Вам довелось услышать этот пошлый вздор.
И, кажется, лица тех самых «грязных сплетников» он будет представлять, лишая плюшевой головы очередного кролика… Это ж надо было умудриться такую свинью подложить! Впрочем, сам виноват, что уж там…

+1

8

- Ха-ха, ну и глупости!
Показалось Лео, или в смехе блондина и впрямь слышались некие истерические нотки? Впрочем, то, кто из них двоих был на грани истерики, еще следовало выяснить.
Очередной поклон Винсента заставил его неодобрительно поморщиться. Слишком много… фальши было в этом движении. В каждом слове звучала неприкрытая лесть, что уже порядком начинало раздражать.
”Как будто все это для него – забавная игра, не больше…” – юноша едва слышно вздохнул и качнул головой.
- Я самое невинное и преданное существо на всем белом свете…
- Ась? – Лео озадаченно заморгал. Наверняка ему послышалось.
- Это ты-то “невинное существо”? Что за чушь.
Юноша в очередной раз окинул блондина внимательным и весьма скептическим взглядом.
- Опять же, говоря о преданности… Кому ты предан? – Лео повернулся к нему спиной скрестив руки на груди, и чуть склонив голову набок. – Преданность может быть разной, знаешь ли. Преданность твоему брату?
Гилберта Найтрея Лео видел еще меньше, чем Винсента. К тому моменту, как юноша стал слугой Эллиота, старший из приемных детей Найтреев уже покинул дом, о чем без устали тарахтел Эллиот, заявляя, что как только встретит Гилберта – вызовет его на дуэль.
- Или преданность тому, кого вы называете “Гленом”?
Ну да, конечно. Важен не сам Лео, а то, какую роль он способен сыграть. Юноша устало потер виски. Весь этот разговор и события последних дней… Как же ему хотелось просто найти постель, рухнуть на нее и отключиться на пару сотен часиков… А проснувшись, узнать, что весь этот бесконечный кошмар и смерть Эллиота были только страшным сном…

+1

9

- Гораздо невиннее, чем многие прочие, за это ручаюсь. Да, не идеал, но это планка не только для меня недосягаема, Вы и сами знаете. – Винсент потупил взгляд, изобразив на лице самое, что ни на есть, смиренное выражение. Ангел, с какой стороны ни посмотри. – Я вот, например, слышал, что Вы с книгами разговариваете…
Складывающаяся ситуация казалась ему смешной до неимоверности и все больше походящей на комедийную пьесу, ставящуюся в каком-нибудь засаленном театришке на отшибе. А самое себя он ощущал Арлекином, самозабвенно дурачащим товарища Пьеро. Не со зла, а так, шутки ради.
Однако и в этом маленьком домашнем фарсе попадались «острые» моменты, выражающиеся затрагиванием сокровенных тем, не слишком располагающих к веселью.
- С Вашего позволения, Вы путаете понятия. Я люблю своего брата всем сердцем. Преданность – дело совершенно иное. К нашим с ним отношениям оно не применимо, но это, право, темы нашей с Вами беседы никоим образом не касается. – молодой человек улыбнулся, и в улыбке этой отчетливо читалось снисхождение.
«Я понимаю Ваши сомнения, прекрасно понимаю» - говорила она.
- «Глен» для меня не более чем мифическое существо, и я даже не член семьи, так с чего бы мне быть ему преданным?
Винсент пожал плечами, всем своим видом выражая, что это дело ясное, бесспорное и сомнениям не подлежащее.
- Я верен Вам, - он выдержал многозначительную паузу. – Лео Баскервиллю.
Этот момент, эта фраза должны были стать переломным моментом в их отношениях, залогом хотя бы малой толики доверия, которую Найтрей смог бы поместить в тепличные условия и медленно терпеливо взращивать. Семя он в землю опустил. Осталось только дождаться, когда оно даст ростки. Однако было бы глупо зацикливать на этом очевидном факте внимание весьма проницательного юноши. Это было бы непоправимой ошибкой, грозящей выставить все происходящее в невыгодном Винсенту свете.
- Вы устали, мой господин. – заметил он ласково. – Не пора ли немного отдохнуть?

Отредактировано Vincent Nightray (Среда, 8 мая, 2013г. 21:39:59)

+1

10

- Я вот, например, слышал, что Вы с книгами разговариваете…
Нервно подергивающееся веко и неожиданный приступ кашля выдали смущение юноши. Взгляд, брошенный в сторону блондина, был красноречивее всяких слов и явно говорил что-то вроде «Он слишком много знает. Убить его, что ли?»
Дальнейшую речь про любовь к брату и про мифичность “Глена” Лео слушал краем уха, особо не вникая в ее смысл. Осторожно обойдя Винсента, он вновь плюхнулся на кушетку и устремил чуть менее настороженный взгляд на блондина.
Лео уже начинал уставать от этой бессмысленной беседы, но очередная фраза блондина вновь привлекла к нему внимание юноши.
- Я верен Вам. Лео Баскервиллю.
Отчего-то сама мысль об этом показалась Лео до ужаса забавной и он с каким-то новым интересом принялся разглядывать своего собеседника.
- Да неужели?
Голос юноши был сух и предельно вежлив. То, что сказал сейчас Винсент, нужно было обдумать. Если мужчина говорил правду, это могло еще пригодиться, ну а если лгал… То какая, в самом деле, разница? Ситуация и так была хуже некуда.
- То есть, ты хочешь сказать, что будешь делать все, что я тебе скажу? – юноша чуть склонил голову набок, глядя блондину прямо в глаза. – Любой приказ исполнишь? А если я, например, прикажу тебе умереть? Пойдешь и умрешь?
Теперь в голосе Лео явственно сквозило легкое презрение. Да черта-с два он поверит этому человеку. Подобная овечья покорность, в которую он пытался заставить Лео верить, юношу всегда бесила.
«Как бы его проверить? Что бы придумать… что-нибудь…»
Насмешливо фыркнув, а затем приняв самый серьезный вид, юноша чуть выставил вперед правую ногу.
- Ладно, тогда если хочешь, чтобы я в эту чушь поверил, давай, доказывай свою верность. Немедленно вылижи мне ботинки, Винсент.

Отредактировано Leo Baskerville (Пятница, 10 мая, 2013г. 14:04:38)

+1

11

- А если я, например, прикажу тебе умереть? Пойдешь и умрешь?
Винсент ждал этого вопроса. Ждал с нетерпением, предвкушением и готовностью. Знал бы этот мальчишка насколько сильно он, Винсент Найтрей… Хотя, нет… Просто Винсент. Винсент, которого бросила мать; Винсент, которого бил и пинал каждый встречный – поперечный; Винсент, в которого плевали ядом; Винсент, которого продали цирку; Винсент, который погрузил столицу своей страны во мрак Бездны. Знал бы он, как этот Винсент жаждет смерти!  Впрочем, не стоит. Ведь знай он об этом, то, что Винсент собирался сказать, не возымело бы должного эффекта:
- Умру, мой господин. – молодой человек мягко и спокойно улыбался, как будто говорил о погоде или еще каком-нибудь  светском вздоре. Он помедлил, с самым что ни на есть умиротворенным видом укладывая на свои места какие-то мелочи.
- Разумеется, в обмен на исполнение моего желания. Маленького необременительного желаньица.
Винсент подмигнул Лео и усмехнулся. Он понимал, что мальчику пес не нужен. Он нуждается в человеке, которому можно было доверять, в ком-то, кто заполнил бы пустоту в его душе и утихомирил боль. Найтрею было знакомо это чувство, и он знал как действовать.
- Вы вольны распоряжаться моей жизнью как Вам угодно, но в разумных пределах. И я положу ее  к Вашим ногам только, если на то будет веская причина.   
Достойно? Вполне. А самое главное, более чем серьезно. Винсент не походил на смертника даже отдаленно и имел в жизни цель, от которой не собирался отступаться из-за капризов юнца, по воле случая получившего власть над человеческими жизнями и судьбами. Жизнь и судьба Винсента все еще были в его собственных руках, и он планировал распорядиться ими по-своему.
- Немедленно вылижи мне ботинки, Винсент.
Найтрей замер.
«Ботинки. Вылизать. Ему. Хаха!»
- Хахахаха! Вот уж… Хахаха! Вот уж не думал, что Вы прикажете нечто такое!
Винсент откровеннейше захлебывался смехом и, как ни старался, остановиться не мог. Это была истерика, да такая, что на глаза навернулись слезы, а обхваченное руками тело согнулось пополам.
- Ну, надо же! – не унимался он. Смех уже перестал быть таким звонким, оттого что сел голос, а немного погодя и вовсе перерос в конвульсивные содрогания плеч.
О, Боже… - молодой человек, наконец, выдохнул и, нагнувшись, уперся ладонями в собственные колени, восстанавливая дыхание. Давно он так не хохотал.
«Хорош «барчук», удивил. Не думал, что в слуге будет столько пошлости. Дорвался, значит, до руля, а теперь отыгрывается. Ну-ну, посмотрим, насколько ты к этому готов, юный господин. Мне-то к таким играм не привыкать…»
- Впрочем, раз Вы так желаете, – он медленно подошел к мальчишке и опустился перед ним на колени, изобразив на  лице выражение смиренного раболепия. – Я почту за честь…
Руки потянулись к чужой ноге. Одна обхватила щиколотку, а другая прошлась по лакированной поверхности плавным любовным жестом. Взгляд же Винсент не отрывал от Лео. Снизу вверх. Глаза в глаза. О, он знал, насколько пошло это выглядело со стороны, и уже предвкушал появление румянца на этих бледных впалых осунувшихся щеках. Он облизнул губы, еле сдерживая улыбку, и нарочито медленно потянулся к носку ботинка…

+1

12

- Умру, мой господин.
Лео закатил глаза.
“Господи, что за чушь…”
- Разумеется, в обмен на исполнение моего желания.
А, вот оно. Вот такую мотивацию Лео понять мог. Разумеется. Умереть за исполнение желания – вполне возможно.
“Опять от меня кому-то что-то нужно… Впрочем, а чего я еще ожидал? Единственного «рыцаря» в этой безумной семейке я уничтожил собственным эгоизмом…”
Расколовший тишину взрыв смеха заставил юношу подпрыгнуть на кушетке и уставиться на блондина, как на сумасшедшего.
- Что… Что здесь смешного?!
Лео уже был готов разразиться гневной тирадой, но Винсент его опередил, рухнув перед ним на колени и потянувшись к его ботинку.
- …раз Вы так желаете… Я почту за честь…
“Да не может быть…”
Бледные щеки Лео мгновенно залил предательский румянец, глаза широко распахнулись от удивления.
- Прекра…
Сил договорить не хватило. Сделав глубокий вдох, Лео резким пинком в лицо опрокинул явно не ожидавшего от него такой прыти блондина на спину и одним прыжком с ногами вскочил на кушетку, стремясь оказаться как можно дальше от этого ненормального.
- НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ, ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО! И ВООБЩЕ, КАКОГО ЧЕРТА?!
Вопль получился громким. Тяжело дыша, юноша вперил гневный взгляд в мужчину у его ног.
- Т-ты вообще что вытворяешь?! Какого хрена вообще?
“Он что, действительно попытался это сделать?!”
Лео обвиняющее ткнул в блондина пальцем.
- У тебя что, совсем гордости нет? Я в жизни бы не подумал, что кто-то вроде тебя действительно попытается это вытворить! Или ты и правда чертов извращенец и попросту в порыве не знаю чего там попутал меня со своим братцем, с которым мы только цветом волос немного похожи?! Не вздумай ко мне даже приближаться, ты ненормальный!
Спрыгнув с обратной стороны кушетки и рефлекторно вцепившись во все еще лежащие рядом ножницы, Лео резко развернулся и рванул из комнаты, по пути сшибив пару подконтрольных Долдам членов «Пандоры», стоящих за дверью.
Разумеется, подобное бегство выглядело слишком по-детски, но мимолетное желание оказаться подальше от этого человека пересилило голос разу

Отредактировано Leo Baskerville (Суббота, 11 мая, 2013г. 20:54:47)

+1

13

Каблуком. В челюсть. Малоприятно, если честно. Нет, Винсент подозревал, что его оттолкнут, более того был почти полностью в этом уверен, иначе стал бы он разыгрывать спектакль такого рода? Нет, Лео был слишком целомудрен и чист, чтобы вытерпеть такое и не воспротивиться. Любой другой на его месте торжествовал бы. Однако Элиот не просто так положил на него глаз. Он не такой, как все. Не заметить это – значит быть зрячим слепцом.
В целом, Винсент ожидал всего чего угодно, но не удара в лицо, да еще и такой силы. А надо было…
- НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ, ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО! И ВООБЩЕ, КАКОГО ЧЕРТА?!
- Но Вы же сами приказали! – возмутился Найтрей, раскинув руки в стороны и глядя на господина непонимающим взглядом.
Вид с ковра открывался великолепный: красный как рак, можно даже сказать пунцовый, всклокоченный и ошеломленный господин испепелял «поверженного» слугу гневным взглядом, плевался ругательствами и разражался речами, полными праведного негодования, при этом до смешного по-девичьи подогнув ноги и тыча в него указующим перстом. Картина маслом! Жаль, что фотоаппарат - слишком дорогое и громоздкое приспособление – кадр вышел бы отличный.
Это зрелище оказало на молодого человека до того веселящий эффект, что он даже не обратил внимания на совершенно беспочвенное обвинение в склонности к близкородственным содомическим связям  в его адрес. Пускай себе юноша тешится слухами, может оно и к лучшему.
Если прежде Винсент только беззвучно хихикал, содрогаясь всем телом, то, когда мальчишка схватился за ножницы и дал деру, он не выдержал и вновь расхохотался в голос, зажмурившись и запрокинув голову, насколько ему позволяло лежачее положение. Он уже и не помнил, когда последний раз так много и искренне смеялся.
- О, наивное дитя! Он меня в могилу сведет! – простонал Винсент. – Сил моих нет, до чего смешной!
Бездушный истукан в форме «Пандоры» посмотрел на него ничего не выражающим взглядом и отвернулся. Впрочем, если бы он вдруг отмер, обрел дар речи, процедил что-то вроде «Псих!» и сплюнул, Найтрей бы прекрасно его понял и даже не оскорбился.
«Ну, и куда же Вы сбежали, мой бедный господин? Впрочем, искать я Вас пока не стану» - конечно, не станет. После такой сцены никакого диалога не выйдет, только все те же вопли. Так что пусть успокоится, остынет, а там видно будет.

+1

14

Лео сам не заметил, как оказался довольно далеко от залы, где его стриг Винсент. Запыхавшись от бега, юноша облокотился о стену и прикрыл глаза. Сейчас, немного успокоившись, он прекрасно понимал, насколько глупым и позорным выглядело его бегство. Ощутив странную тяжесть в правой руке, он приоткрыл глаза и с удивлением уставился на зажатые в кулаке ножницы. Он не помнил, когда их схватил и зачем.
“Да что вообще я вытворяю?”
Лео потряс головой, пытаясь окончательно прийти в себя… и замер, заметив приоткрытую дверь напротив. Все мысли о Винсенте мгновенно вылетели из головы.
Он слишком хорошо знал, что за комната скрывается за этой дверью.
Простояв так несколько минут, Лео осторожно шагнул вперед.
Шаг.
Еще шаг.
Чуть дрожащая рука неуверенно коснулась дверной ручки. Сглотнув, юный Баскервилль толкнул дверь и вошел в комнату.
Никто не удосужился зажечь здесь лампы, и лишь неровный свет, падающий через занимающие всю стену окна, позволял ориентироваться в просторном зале.
Лео медленно обошел комнату по кругу, едва касаясь расставленных у стен стульев и кадок с цветами. И лишь вновь оказавшись у дверей, он осмелился бросить взгляд в центр комнаты.
Там стояло фортепиано.
Большое и старое, клавиши не были закрыты крышкой. Будто кто-то совсем недавно играл на нем.

“- Неправильно. Ты как играешь, Эллиот?!
- Что? Что опять не так?!
- Здесь нужно играть совсем по-другому, ты опять все перепутал.
- Ты как вообще с господином разговариваешь? Чего это ты меня учишь, как на фортепиано играть?
- Да просто потому, что играю я лучше тебя.
- Ничего подобного!
- А вот и правда.
- Нет!
- Да!
-Самоучка.
- Упрямец~”

Лео медленно, с опаской приблизился к старому инструменту и опустился на стоящий перед ним табурет. Сколько раз они с Эллиотом сидели за этим фортепиано вместе, обучаясь играть в четыре руки. Сколько раз они спорили и доказывали друг другу, насколько та или иная аранжировка лучше другой. Если закрыть глаза, можно представить, что ничего не изменилось. Что всего этого кошмара в особняке Исла Юры и вовсе не было. Вот сейчас из-за двери донесется громкий голос юного Найтрея, ворчащего, что Лео опять добрался до фортепиано раньше него. Вот сейчас он войдет, небрежно бросит на ближайший стул пачку нотных бумаг и, потеснив Лео на табурете, примется разучивать с ним очередную мелодию.
Юноша осторожно коснулся пальцами клавиш инструмента. Что же они играли чаще всего? Конечно же, “Лейси”. Мелодию, сочиненную Лео. Он помнил, в каком восторге был Эллиот, когда он впервые сыграл ее для него.
Лео попробовал вновь сыграть эту до боли печальную мелодию, но не смог извлечь из старого фортепиано ни единого звука – пальцы попросту отказались двигаться.
“Не могу… Я не могу больше играть…”
Лео замер, глядя в одну точку прямо перед собой и продолжая гладить кончиками пальцев черные и белые клавиши фортепиано, не замечая бегущих по щекам слез.

+1

15

Винсент сдержал данное самое себе слово и действительно оставил господина в покое, избавив от своего общества где-то на час. Однако предоставлять его самому себе на более долгий срок было опасно. Мало ли, что этот мальчишка может выдумать. Он только что потерял лучшего и единственного друга, самого близкого человека. И мог прийти к мысли, что имеет полное право последовать за ним. Убиться-то он, конечно, не убьется, но навредить себе может. А даже, если и нет, им обоим нужен отдых. Крепкий сон без сновидений. Чтобы оклематься, чтобы понять, что прошлого уже не вернуть и не изменить, чтобы взглянуть в лицо будущему ясными глазами. Хочет Лео того, или нет. Его судьба изменилась, перевернулась с ног на голову – или, может, с головы на ноги, кто знает – и повела его по иной тропинке. Этот поворот дорого ему стоил, но он переживет. Ему помогут. Или заставят.
Винсент долго бродил по набившему оскомину особняку, из которого его так упорно старался вытолкать Бернард Найтрей, откупившись небольшим особнячком, затерявшимся в тихих переулках Риверры. Мило, конечно, но весьма провокационно. После этого молодой человек только сильнее пустил в родовом гнезде Найтреев корни, всячески развлекаясь и представляя результаты своих потех пред отцовы очи. Кажется, теперь этот домик ему пригодится. И не только ему. Жаль, что старик не дожил до этого счастливого для него момента. C’est la vie, как говориться.
Так вот, ходил он долго, заглядывая во все помещения, где только мог оказаться юный господин. Особые надежды он возлагал на библиотеку, его прежние покои и покои Элиота. Там, кстати, все осталось так же, как после его последнего приезда на каникулы. Горничные не тронули даже папку с нотными листами, которую он оставил на столе. Вот и славно. Ей еще найдется применение. Но не сейчас.
«Кстати, о нотах…»
Музыкальная! Господи, как он мог забыть о ней? То место, где эти двое проводили больше всего времени. Оттуда всегда лилась музыка. Там же собиралась вся семья, когда Элли играл сочиненные для матери миниатюры. Винсент тоже приходил. Стоял в сторонке, подальше от всех, закрывал глаза и слушал. Он любил его музыку. Она согревала. Теперь этого живого тепла больше нет.
Дверь открылась, выдав незваного гостя легким скрипом. Вот он, Лео. Сидит на табурете перед фортепьяно. Согнулся в три погибели, сник весь, сжался. В тусклом предзакатном свете его фигура казалась неестественно тонкой, измученной. Впрочем, таким он и был.
Винсент приблизился, стараясь не спугнуть этого апатичного спокойствия, не вызвать приступ гнева, и присел рядом с мальчиком, опершись на одно колено. Бросил взгляд на клавиши. Перевел на застывшее лицо, расчерченное влажными дорожками слез. Опустил глаза и снова взглянул на старое фортепьяно. Сколько же пыли…
«И как давно я не касался клавиш? Десять лет? Двенадцать?»
Винсент никогда не любил играть. Это было для него чем-то потусторонним, чуждым, запредельным что ли. Однако уметь играть, пусть и не идеально, обязан каждый отпрыск дворянской семьи. И он был обязан.
Пальцы неуверенно коснулись клавиш.
«Ми… ля, соль, ля… фа, соль, ля…»
Осечка. Снова та же комбинация. Сложно подбирать мелодию на слух, даже если она когда-то давно врезалась тебе в память.
«Ре, си… ми, си, соль…»
Врезалась своей печальной неповторимостью, чужим лицом, полным скорби.
«Соль, ля, ми…»
Врезалась непониманием, но невольным детским сочувствием.
«До, фа, ре соль… ля, фа, си… ми, ми, до, до…»
И снова воскресла. Не так давно. Может, полгода назад, может чуть больше. Когда он впервые услышал ее, вылетающую из-под пальцев Элиота и Лео все той же крылатой печалью.
«Си, ля…»

Отредактировано Vincent Nightray (Понедельник, 20 мая, 2013г. 21:14:21)

+1

16

Лео вздрогнул, когда молчащее до этого момента фортепиано, казалось бы, запело. Мелодия, до боли знакомая, звучала робко и сбивчиво, но это, несомненно, была именно она. “Лейси”.
Подняв взгляд, юноша уставился на сидящего рядом Винсента. И когда это он только успел сюда прийти? И откуда..?
- Откуда ты ее знаешь..?
Собственный голос показался ему необычайно хриплым и незнакомым. С недоумением, Лео коснулся пальцами собственной щеки и воззрился на оставшийся на них влажный след. Когда он начал плакать? Лео не помнил. Наверное, слезы сами то текли, то останавливались, то вновь принимались бороздить дорожки на его щеках.
Рассердившись на себя за столь откровенное проявление слабости, юноша поспешил рукавами стереть остатки слез с лица, затем сердито уставился на блондина.
- Ты играешь ее неправильно…
Но какая теперь разница? Сам Лео больше не мог сыграть даже простейшей мелодии. Пальцы будто немели, касаясь клавиш.
- …неправильно… Но, пожалуйста… играй. Хотя бы так.
Закрыв глаза, можно было представить, что рядом с ним сидит Эллиот и тренируется наигрывать “Лейси” по нотам, которые записал для него Лео. Неуверенно, то и дело сбиваясь и путая ноты, но упрямо продолжая, начиная играть вновь и вновь…
Голова теперь болела сильнее, но, в то же время, сознание наполнила непривычная легкость.
“Наверное, это последствия шока и недавней истерики.”
На губах мелькнула горькая усмешка, а из глаз вновь потекли слезы. Лео пришлось долго тереть глаза кулаком и ожесточенно моргать, чтобы остановить их.
- Глен, да?.. – едва слышный смешок. – Не выйдет из меня лидера, черт побери…
Он не заметил, что произнес последние слова вслух.

+1

17

Винсент поднялся на ноги и снова заиграл, цепляясь за возможность не отвечать на лишние вопросы.
«Откуда знаю… Ее невозможно забыть, услышав единожды… Что год, что сотню лет назад.»
Звучащая все увереннее последовательность звуков лилась тихой чередой, время от времени прерываясь от неловкости исполнителя. Один и тот же отрывок, раз за разом, пока отдельные ноты не стали складываться в неуклюжую мелодию. Нет, не такую он ее помнил. Даже треньканье музыкальной шкатулки, упрятанной в золоченые часы, звучит куда нежнее, чем эта пародия на игру, но раз господин просит… Раз ему так это нужно…
Винсент смутно осознавал, чего добивался Лео, заставляя себя выслушивать этот неловкий перебор клавиш. Иллюзия для него – лучшее лекарство. Однако тешиться ею долго – дело опасное.
Старое фортепьяно умолкло, вздохнув напоследок усталым ля. Ему мучительна эта пытка. Найтрею, впрочем, тоже – пальцы с непривычки ноют от напряжения. Кисти, столь мягкие и ловкие в обращении с женщиной, немеют от напряжения, стоит лишь молодому человеку коснуться клавиш. Нет ни изящества, ни ощущения валика под запястьями, только неприятная скованность. Впрочем, это стоит успеха маленькой игры в ностальгию, которую он затеял. 
- Простите, господин, - тихо-тихо, будто боясь разрушить атмосферу печального спокойствия, столь хрупкую и столь необходимую. – Не недоучке играть эту вещь.
Он осторожно опустил крышку столь дорогого этому искалеченному утратой сердцу инструмента, мягко ступая, зашел господину за спину и положил руки ему на плечи. По-детски острые, напряженные плечи, которым еще столько предстоит вынести.
«Еще немного, и я начну его жалеть…»
А не начал ли уже? Нет, вряд ли. Винсент не признает жалости, сострадания. Жалок тот, кто взывает к этим чувствам, глуп тот, кто надеется на них.
- Не терзайте себя, - еще тише, заботливее, сопереживающе. – Вы сами бередите свои раны.
Прохладные ладони закрывают чужие глаза, опуская веки.
- Дайте себе отдых.
Внутри все сжалось. Нет, не от переизбытка чувств, а от пробуждения Цепи. Такое знакомое чувство: тело переполняет ощущение чего-то неприятно чужеродного, оплетающего и холодящего сердце, а от него, от сердца по рукам до самых кончиков пальцев тысячами игл прокатывается Сила. Сила, которая ему не принадлежит. Нет, он никогда не назовет себя Соней или Деймосом, никогда не обманется, не станет тешить себя иллюзией обладания чужой мощью. Он всегда будет помнить, что не контрактор управляет Цепью, а Цепь контрактором, желает он того или нет.
«Раз… Два… Три… Четыре…. Пять….»
Винсент чувствует, как обмякает, погружаясь в сон чужое тело, как становится спокойным и глубоким дыхание, как падает ему на грудь освобожденная от тяжелых мыслей голова.
- Приятных сновидений, господин мой, Лео Баскервилль.
Хотя, какие там сновидения? Соня не дарит их никому, кроме собственного контрактора, да и она ли это? Впрочем, это ему и нужно. Пусть в эту ночь кошмары, навеянные пережитым, мальчишку не посещают. Они придут к нему, уж Винсент-то знает, но не в этот раз.

+1

18

Это было так странно – сидеть и слушать, как столь родная мелодия течет из-под чужих пальцев. Все-таки, до Эллиота Винсенту было далеко, и от этого почему-то становилось грустно.
Тихий стук опустившейся крышки фортепиано, и повисшая за этим тишина заставили юношу вздрогнуть и устремить обеспокоенный взгляд на новоиспеченного слугу.
Лео вздрогнул, когда ладони Винсента опустились ему на плечи. В голове невольно всплыла недавняя история с ботинком. Юноша помотал головой, отгоняя неприятные мысли. Не хватало еще начать шарахаться от каждого прикосновения этого наглеца!
- Не терзайте себя…
Ему показалось, или сейчас в голосе Винсента прозвучала забота? Искренняя ли? Впрочем, какая разница?
- Дайте себе отдых…
- А разве у нас есть на него время? – вопрос юноши был едва слышен.
Впрочем, даже если времени и не было… в словах Винсента был смысл. Возможно, немного отдохнув, Лео сможет иначе взглянуть на сложившуюся ситуацию.
Возможно, сон притупит боль.
Впрочем, кажется, выбора у него не было.
Он не смог уловить тот момент, когда Цепь Винсента пришла в действие. Просто веки внезапно отяжелели, голова закружилась, и усталость навалилась с новой силой. Где-то вверху размытым пятном мелькнул хвостик Сони.
- Не надо…
Лео попытался поднять руки, чтобы оттолкнуть от себя блондина, но сил даже на простейшее движение у него уже не осталось.
А в следующее мгновение юноша провалился в глубокий сон без сновидений.

+1

19

завершен

0


Вы здесь » Pandora hearts: new fairy tale » Эпизоды » FB "I'm your servant, my immortal." (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC